Особенный родить. Четыре мамы особенных детей, рассказывают о том, как они воспитывают своих детей, о чем мечтают больше всего и чего ждут от общества. Братья и сестры «особых» детей

    Вы здесь:
  1. Газета
  2. Новости
  3. Истории, блоги
  4. «Вы же молодая, у вас ещё будут здоровые»: две особенные мамы – о своём опыте рождения и воспитания особых детей

Мы часто говорим о проблемах, связанных с социальной адаптацией инвалидов. Но как мало мы знаем о трудностях, связанных с воспитанием начинающего жизнь человека. Мама особого ребёнка никогда не останется обычной мамой, теперь вся семья невольно будет «особенной»: папа, братья и сёстры, бабушки и дедушки. И так будет всегда.

Две мамы рассказали, как они живут в своём особенном мире, как воспитывают своих детей, о чём мечтают больше всего и чего ждут от общества.

Вера и Марсель Тошовы

– Алло! Сынок, ты где едешь?

В телефонной трубке что-то отвечают…

– Давай, подъезжай, я тебя жду. Скоро начнётся урок по творчеству. Опаздываешь!

Вера Тошова контролирует своего сына Марселя, который возвращается с учёбы. В этом году он поступил в Екатеринбургский экономико-технологический колледж по специальности обувщик. Утром она везёт его на учебу, а обратно он уже едет самостоятельно на общественном транспорте. Марселю 18 лет. Получил первую группу инвалидности.

Вера Тошова и сын Марсель на фотосессии, организованной для особенных детей. Фото из личного архива

Мы встретились с Верой Тошовой в благотворительном фонде «Содружество плюс». В одном кабинете проходили уроки по компьютерной грамотности для детей с ограниченными возможностями здоровья. Пока ребята учились, мы за кружечкой ароматного чая в уютной гостиной вели задушевную беседу.

– Когда в семье появляются дети, это, конечно, огромное счастье, – начинает свой рассказ Вера Гарифуловна. – Меняется мировоззрение, начинаешь думать по-другому. Сначала у нас родилась дочка Виолетта. Здоровенькая, крепенькая малышка. Через четыре года на свет появился сын Марсель.

Моя беременность была самой обыкновенной. Анализы в порядке, врачи не давали никаких комментариев, недомоганий не было. Во время родов ребёнок получил родовую травму. Марсель – наш второй ребёнок, и так как первый был абсолютно здоровым, я совсем не догадывалась, что что-то могло быть не так.

Развивался ребенок нормально: ползал, гугукал по-своему что-то. По достижении первого года жизни прошли медицинскую комиссию – всё отлично, врачи ничего не выявили.

Через два месяца стала замечать, что Марсель говорить вообще перестал, только мычит, он стал невероятно активным. По комнате круги наматывает, наматывает, всё разбрасывает, кричит. Раньше ребёнок был абсолютно спокойный, беспроблемный: лежит в кроватке, игрушки в руках перебирает. Но теперь я знаю, сколько бывает нюансов и как они могут влиять на здоровье малыша.

В 3,5 года нам поставили диагноз – аутизм. Сказать, что в тот момент я испытала шок – ничего не сказать. Мир, конечно, перевернулся. Этот период был наполнен моими слезами. Тяжестью и осознанием того, что всё будет не так, как мы бы хотели.

В те годы про аутизм мало что знали. Мы тогда жили в Артёмовском районе, посёлке Буланаш.

Местный врач невролог не давал никаких прогнозов. Он говорил: «Не ждите ничего хорошего: он не будет разговаривать, он будет просто орать, есть и всё». Прямым текстом советовал оставить его в больнице, а главным аргументом было: «Вы же молодая, у вас ещё будут здоровые дети. Зачем вам такие трудности?».

В Екатеринбурге наш диагноз подтвердили.

У меня началась жуткая депрессия: я не ела, не спала. В этот период мне очень помогла моя семья. Муж и мама говорили, чтобы я никого не слушала, что у нас всё получится – вырастим и воспитаем.

В Берёзовский мы переехали 12 лет назад. Нужно, чтобы рядом находилась больница, ребёнку необходимо было постоянно наблюдаться. Один из врачей в больнице мне сказал, что ребёнок особенный и будет инвалидом, главное, его нужно социализировать. Я поняла, что нужно действовать.

Тогда же стало понятно, что мой ребёнок нужен только мне и всего я должна добиваться для него сама: лечить и оздоравливать, учить, ходить по разным инстанциям для оформления компенсаций, пенсии и так далее. Это круговорот бумажной волокиты. А ещё ведь есть семья, которой тоже нужно уделять максимум внимания.

В первый класс Марсель пошёл в семь лет, тогда он только начал говорить, знаете, какое это было счастье! Год мы были на домашнем обучении. Обучались мы в 13 коррекционной школе. Потом перешли в школу №123 в городе Екатеринбурге. Я просила руководителя образовательного учреждения, чтобы моему ребёнку дали шанс обучаться в классе, вместе с другими учениками. Он был тяжёлым, нас не брали. После уговоров нас взяли. Мы сидели с ним рука в руке писали. На уроках он орал, пять минут посидит и соскочит, побежит, я за ним. Это очень кропотливая работа была.

В девять лет мы пережили приступы эпилепсии, сын опять перестал разговаривать. Заново учились говорить. Каждое утро я знакомилась с ним, он мне пытался отвечать. Такие дети развиваются шаг вперед – два назад. В них нужно постоянно вкладывать: нейропсихологи, психологи, логопеды, бассейн, массаж, дельфинотерапия.

Сейчас я понимаю, что самое важное в принятии – просто любить своего ребенка, давать ему все необходимое для восстановления.

Не нужно ждать, что всё наладится. Это просто ребёнок.

Сейчас Марселю 18 лет, что с ним будет через два года, после обучения, я не знаю. По своему заболеванию он работать по специальности не сможет. Чтобы он работал, нужен специальный человек, который бы осуществлял патронаж за ним. Марсель неусидчив и быстро устаёт от монотонной работы. Тем более что все аутисты пребывают в стрессе, когда им делают замечание.

Я мечтаю иметь свою землю, чтобы он мог себя на ней реализовывать. Завести домашних питомцев, например, чтобы он не просто сидел дома перед телевизором, а развивался.

Светлана и Александра Бондалевич

– В нашей семье двое детей: младший сын Андрей родился обычным, здоровым ребенком. Старшая, Александра, родилась с ДЦП. Оба ребёнка были запланированными и долгожданными. Беременность я перенесла нормально, но врачи на УЗИ не увидели тройного тугого обвития, как результат – ДЦП, гидроцефалия, задержка речевого развития, ну и еще куча всяких диагнозов.

Семья Бондалевич отдыхает на Уктусе. Мама с папой активно приучают дочь Александру к спорту. В ноябре этого года малышка впервые встала на лыжи. Фото из личного архива

Мне сделали кесарево, ребёнок при рождении не дышал, и врачи сразу увезли его. Ребёнка я увидела только на пятый день.

Я сразу поняла, что что-то не то, потому что один врач перекрестился прямо передо мной.

Изначально мне вообще сказали, что она не проживет и дня. Полтора месяца она пробыла в коме, ей сделали операцию. В реанимации я девочку окрестила. И все эти полтора месяца каждый день мне говорили, что она не выживет. Никто не может себе представить, что я пережила тогда! Я никогда не забуду состояние, когда через пять дней меня выписали, и я вернулась домой одна, без ребёнка. Как я завидовала своим соседкам по палате, которые выписывались! Их встречали с цветами у роддома счастливые отцы. У меня было по-другому. Это психологически очень тяжело.

Читать еще:  Треугольник пифагора по дате рождения онлайн. Расшифровка значений психоматрицы Пифагора. Значение столбцов в психоматрице

Только через полтора месяца нас положили вместе в больницу. Я за ней ухаживала, учила кушать из бутылки. Потом в полгода Александре сделали ещё одну операцию на голове. С осени 2015 года мы начали реабилитироваться.

Мне врачи тоже предлагали отказаться от нее, хотя в такой момент так ждёшь от них поддержки. Первый месяц, конечно, постоянно ревела. В реанимацию из родственников никто не приезжал, поддержкой и опорой был только муж.

Сейчас нам 3,5 года. Мы уже умеем сами садиться, сидеть, стоять, начали ходить за ручку, дочь уже почти сама кушает.

Всё своё свободное время я сижу на форумах в поисках информации о врачах, различных методиках лечениях. Нужно делать постоянно ЛФК, массажи, посещать остеопатов, логопедов, бассейн, заниматься иппотерапией. Полтора года мы ходим с Александрой в «Содружество плюс», нам его врач-невролог посоветовал в своё время. Здесь мы бесплатно получаем лечение

Ждать чуда ни от кого не стоит. Приходится самим всё добывать, узнавать, бегать и, конечно, вкладываться.

Весной я вышла на работу. Работаю на дому за компьютером. Сын ходит в садик, я с ребенком дома сама справляюсь, муж на работе. С нового года мы должны пойти в садик, подрастёт – в коррекционную школу. Я не знаю, какой будет Александра через два года, через 10 лет, но я знаю одно, что мы, её семья, её очень любим и всё для неё сделаем.

Сейчас мы Сашу поставили на лыжи, тренер удивляется её выносливости и сильному характеру. Сейчас я планирую организовать выставку под названием: «Мама в меня поверила!». Я хочу разместить на ней фото наших детей, какими они стали. К сожалению, я видела в больнице детей, от которых отказывались мамы, и это очень печально. Своей выставкой я хочу показать, что нужно верить в своих детей, не бояться брать ответственность на себя.

На руке Светланы сейчас красуется татуировка Never give up – никогда не сдаваться. Сейчас для её семьи это жизненный девиз.

Сейчас родители собирают средства, чтобы отвезти девочку на реабилитацию в Москву. Если вы хотите помочь семье в оказании сбора средств, тогда пройдите по указанной ссылке vk.com/sos_alexandra

P.S. Мы общались с этими женщинами больше часа. Они отличаются от мам обычных, здоровых детей. Они не рассказывают о престижных школах, хороших клубах, в которых занимаются их дети, а радуются тому, что нашли нового хорошего массажиста, что ребенок начал говорить, пусть даже в семь лет.

Пообщавшись с ними, понимаешь, что разбросанные игрушки, бегающие, неугомонные, непослушные дети – это такая мелочь по сравнению с тем, что переживают мамы особых детей.

А как же золотой вектор мамы этого малыша?

А в этом случае анальный вектор мамы проявился еще ярче. Она раскрыла его потенциал наилучшим образом: не только как заботливая, золотая мама и жена, но еще и как человек, передающий полученные знания и опыт другим людям, что немаловажно для реализации в этом векторе. В этом случае искривленный «анальный квадрат» тоже был, но начал выправляться. Чувство вины тоже было, но в этом случае оно подтолкнуло к действиям, которые активно исправляли ситуацию.

Кроме того, включился и зрительный вектор, который реализовывался не только в своей дружной семье: мама начала выносить свойства сострадания, милосердия и любви к другим, к чужим детям — наружу.

Почему в этом случае друзья имели такое влияние на эту молодую пару?

Это тоже объясняется психологическими свойствами анального вектора. Ведь друзья, а тем более старшие, играют огромную роль в жизни человека с анальным вектором, который единственный по-настоящему ценит дружбу. Кроме того, эти друзья были верующими людьми, жили по заповедям, и они как никто понимали, что особенные дети — это не повод винить себя или Бога за то, что он наказал родителей. Они видели в этом стимул к развитию гуманизма, милосердия и сострадания.

К вере тянутся люди со зрительным вектором, в плохих состояниях подверженные многочисленным страхам и желающие получить защиту и безопасность от Бога. С верой они себя чувствуют устойчивей. Поэтому и мама этого малыша, как обладатель зрительного вектора, подхватила эту идею. Однако более глубокое понимание ситуации она бы получила, знай она свою психику и психику своего звукового ребенка. Кроме того, это дало бы ей точное понимание, почему к нам приходят такие дети.

Все дети — это наше будущее

А вы задавали себе вопрос о том, что, может, эти «особенные» дети приходят не только к своим родителям, но и к нам? Может, они своей «особенностью» обращают наше внимание на себя не просто так? И нам надо уже поднять голову от своих надуманных проблем, немного выйти наружу, оглянуться и осознать, что мы давно уже живем в комфортном и цивилизованном мире, но почему-то до сих пор продолжаем бороться за место под солнцем, как первобытные люди в дикой стае. И от страха, что нам не достанется лишний кусок мамонта, отбраковываем, на наш взгляд, «нежизнеспособных» людей. И не задумываемся, что будущее человечества целиком и полностью зависит от коллективного психического, куда каждый индивид вносит свою посильную лепту. И нет чужих детей — все дети наши.

Но почему-то мы продолжаем отворачиваться и не замечать таких детей. Мы не хотим задумываться, почему сейчас рождается столько больных детей.

Для нас это слишком глобальные размышления, а нам не до того, мы спешим. Нам бы в своей семье разобраться, авось нас обойдет это стороной. А если нам укажут на них, то мы тут же обвиним родителей. А обвинить всегда найдется в чем.

К счастью, есть среди нас люди, умеющие сострадать, быть милосердными и любить других, по-настоящему любить других. Это люди с развитым зрительным вектором. Это они становятся волонтерами, учителями, воспитателями. Они налаживают инклюзивное образование, где все дети могут обучаться вместе. Они интуитивно приходят к тому, что только так можно развить чувственную составляющую зрительного интеллекта у поколения наших детей. А также направить в нужное русло абстрактный интеллект звукового вектора, который без должного развития и сосредоточения на других людях замыкается в самом себе. И тогда вместо будущего звукового гения вырастает злодей.

Читать еще:  Десантирование внутри техники: как всё начиналось. Десантирование внутри техники: как все начиналось Испытание десантной боевой машины на резиновом ходу

Описанные истории происходили порядка десяти лет назад. Психология, спотыкаясь, шла на ощупь, и каждый специалист искал свой наиболее подходящий и универсальный метод. И не всегда эти поиски завершались успехом, особенно когда дело касалось нестандартных и особых случаев. Сейчас, к счастью, у нас появился универсальный инструмент, который дает не один год устойчивые результаты — это тренинг Системно-векторная психология Юрия Бурлана. И с помощью тренинга мамы с «особенными» детьми получили свои положительные результаты.

Ведь зная природу своего ребенка и свою собственную, вы можете легко диагностировать проблему и работать с ней. Будь этот инструмент у наших мам из обеих историй в то время, когда они столкнулись с проблемой, они могли бы сделать свою жизнь более счастливой, а также создать оазис счастья и радости для своих «особенных» детей без терний, по которым они ходили.

Что касается тех мам, на долю которых выпадает растить таких деток, то я соглашусь с высказыванием одной из них: «Если мой ребенок «особенный», то и я особенная.» И это действительно так. Хорошо, если у «особенного» ребенка мама обладает зрительным вектором, который дает ей способность сопереживать своему ребенку, раскрывать в себе огромный чувственный потенциал и оказывать ему действенную помощь.

Но теперь, обладая знаниями системно-векторной психологии, любая мама сможет пробиться к «особенному» малышу и открыть ему наш мир. Так что берите эти знания и становитесь особенными — системными — мамами. Теперь счастье наших детей — в наших руках!

Автор статьи: Наталья Доблер — педагог, психолог.

Статья написана с использованием материалов онлайн-тренингов Юрия Бурлана «Системно-векторная психология»
Раздел: Психология

5 Ноя, 2017 Комментариев: 1 Просмотров: 1603
Теги: Всё о детях психология

Параллельная жизнь. Мамам особенных детей посвящается

Я хочу рассказать вам про параллельную жизнь. Про ту, которая все время существует вокруг нас, и которую мы просто не замечаем. Не хотим замечать. Пока не станем ее частью сами.

1. Малыш играет в песочнице, строит пасочки, и рядом с его мамой на лавочку подсаживается улыбчивая мама такого же по возрасту малыша. Вдруг «новенький» поворачивается к маме, и весело смеется. И мама первого малыша замечает, что у него синдром Дауна. И он играет рядом с ее малышом. Лепечет, смеется и подходит совсем близко к первому мальчику, заглядывая ему прямо в глаза. Мама обычного малыша нервничает, начинает что-то искать в сумочке, и в конце концов окликает малыша, и они уходят. Малыш с синдромом Дауна разочарованно умолкает. Его мама вдруг становится грустной, опускает глаза и украдкой смахивает непослушную слезу. Она тысячу раз уже испытывала эту боль, и была готова к этому. Но все равно это одинаково больно, каждый раз, когда это происходит. Она уже готова к этому, потому что она живет вместе с другими мамами, но своей параллельной жизнью. Она живет на одной улице, возможно даже в одном доме с кем-то, но ее жизнь параллельна обычной жизни обычных мам. Потому что она все время чувствует отстранение, незримую дистанцию и неприязнь, пристально изучающие ее ребенка взгляды. Взгляды, в которых читается «слава Богу что это не со мной».

2. Взрослый мальчик, уже лет 6-7, быстро бежит по супермаркету, и вдруг падает на пол и кричит. Просто катается по полу и пронзительно кричит, закрывая уши руками.. Его мама стоит рядом, совсем близко, и ровным голосом успокаивает-«Миша, успокойся, все хорошо, не нужно так делать». Мальчик продолжает лежать и кричать. Окружающие мамы в шоке, начинают шушукаться и крутить руками у виска. Смотрят с презрением на маму. У всех немой вопрос- «почему она не реагирует?». «Почему взрослый мальчик так плохо воспитан?» Окружающие расступаются, мамы таращат глаза на «невоспитанного мальчика», потому что им невозможно понять, как можно допускать такое поведение в общественных местах.. Фу, какая же у него «недо-мать»… Уровень презрительных взглядов зашкаливает, а некоторые особо умные считают просто своим долгом подойти и прочитать его маме лекцию о правильном воспитании… Мама мальчика молчит. Ее усталый взгляд грустно скользит по группе деток, намного младше по возрасту, которые с недоумением наблюдают за ее сыном. Они так же, как и их мамы, хорошо воспитаны и понимают, что падать на пол в супермаркете плохо, и так делать нельзя, особенно если ты уже взрослый мальчик. Но это все та же параллельная жизнь, которую мы не хотим видеть, потому что это не нравится и пугает. И этот мальчик- аутист, и ему просто невозможно объяснить, что так делать нельзя. Поэтому мама просто стоит и ждет. Она привыкла ждать, потому что такие приступы происходят с ее сыном несколько раз в день. И это ее параллельная жизнь. Жизнь РЯДОМ с остальными людьми вокруг, но не вместе с ними.

3. Троллейбус. Толкучка. И довольно взрослая девочка, до этого момента спокойно смотревшая в окно, вдруг начинает громко кричать и плакать. Она мелко трясет руками.
Люди расступаются, отшатываясь в стороны, как будто от какой-то заразы. Они вдруг замечают, что с девочкой что-то не так, она больна. Мальчик, намного младше ее, на весь троллейбус произносит «Мама, эта девочка психичка, да?» Мама шикает на малыша, но по ее лицу мимолетно скользит кривая улыбка гордости за сына. Ей неудобно, но в то же время приятно, что ее маленький едва 3-х летний малыш уже так понимает, что происходит вокруг него и может рассказать маме свои мысли. Это бесспорно приятно, когда твой маленький сын может так развернуто говорить…. Но вокруг нас есть дети, которые и в 5 лет, и в 9 лет не говорят. Они не немые, но по каким то причинам речь так и не стала им доступна.

И это параллельная жизнь, это жизнь, которая существует вокруг нас и рядом с нами.
Это жизнь, которая пугает, если смотреть на нее слишком долго.
Как правило, окружающим достаточно пару минут, чтобы отвернуться, с облегчением вздохнув, с мыслью- «слава Богу, что это не с моим ребенком»..
Но это происходит с другими мамами, и они вынуждены жить с этим, смотря на это не пару минут, а всю оставшуюся жизнь. Они живут с этим, под градом общественного осуждения поведения их детей и презрительных взглядов, и находят силы бороться. Бороться за своих детей, за их развитие. Бороться за их место в жизни, бороться со своей неимоверной усталостью, каждый день падая от тотального изнеможения и безысходности, которая преследует их постоянно.

Вы почти наверняка видели одну из описанных ситуаций хоть раз в жизни. Но я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что вы ни разу не махали рукой в ответ малышу с синдромом Дауна, если он вдруг махал вам рукой, приветствуя вас, незнакомого ему человека… Вы так же не начали разговор на лавочке с мамой малыша с синдромом Дауна, а скорее всего, у вас нашлись дела поважнее и вы поспешили уйти, но не играть рядом с ним. Вы, возможно, так же с недоумением наблюдали за истерикой совсем взрослого мальчика в супермаркете, и мысленно осуждали его маму за такое плохое воспитание сына. Именно поэтому рядом с вами все время существует этот параллельный мир- мир особенных детей, которые идут по жизни параллельной колеей, но не вместе со всеми остальными.
Общество не готово принять их, потому что они «не успевают»,«не справляются», «не такие»…
Прозрение приходит только к каждому отдельному человеку из этого жестокого общества, когда такой ребенок приходит и в его жизнь. Или в жизнь его близких. Тогда переворачивается весь мир в сознании, и после мучительного «почему это со мной?! за что?!» начинаешь жить этой параллельной жизнью, рядом с окружающими людьми, но уже не вместе с ними, как раньше.

Читать еще:  Защита семьи от порчи и сглаза дуа. Сильная дуа от сглаза, порчи и колдовства: как правильно читать дуа, чтобы защитить себя или ребенка от негатива. Как защитится от сглаза

Особенные дети с их мамами живут в одном мире, в одном городе, возможно даже в одном подъезде с вами, но их жизнь – параллельна жизни мам обычных детей, и они идут по жизни вроде бы и рядом с вами, но какой-то незримой параллельной колеей, потому что остальным просто неприятно смотреть, неприятно быть рядом с ними. Общество НЕ ГОТОВО ЖИТЬ ВМЕСТЕ, оно готово жить только «параллельно» таким особенным людям, и по возможности не пересекаться.

Я считаю мам особых деток поистине героинями. Они ПРИНЯЛИ и полюбили своего ребенка таким, как он есть. Они взяли на себе тяжелейшую ношу, возможно на всю жизнь превратив себя в вездесущего поводыря такого ребенка, и забыв о себе навсегда. Такая мама часто выглядит грустной, уставшей, а иногда не совсем ухоженной. Потому что маме такого ребенка на себя времени нет. Поэтому на улице она почти постоянно ловит не себе брезгливые взгляды ухоженных мам с краснощекими малышами, в чистенькой нарядной одежде.
Я могу только попросить каждую из вас, хотя бы на миг представить, что это произошло с ВАМИ. Это пугающая и леденящая мысль, но если вы хоть на миг попробуете представить себя мамой такого ребенка и мысленно «прожить» хотя бы один такой трудный день с ним, ваше отношение к таким детям и их мамам поменяется.

Увидев рядом с вашим малышом в песочнице малыша с синдромом Дауна, не отводите взгляд, а улыбнитесь ему. Он так нуждается в вашей улыбке, ведь так часто вокруг он видит брезгливые гримасы, и не понимает, почему на него смотрят с таким отвращением .
Начните непринужденный и обычный « мамский» разговор с его мамой, устало сидящей рядом с вами на лавочке, возможно вы будете ПЕРВОЙ мамой, которая заговорит с ней, о тех же проблемах, которые волнуют и ее, и вас- ведь профессия МАМА наполнена одинаковыми переживаниями и проблемами. И возможно именно ВЫ будете первой мамой, которая доброжелательно и дружелюбно обратилась к ней и просто поговорила, сидя рядом, и наблюдая за вашими малышами, играющими вместе. Возможно будете первой мамой, которая не убежала, не отвернулась и не пересела на другую лавочку.

Помните о том, что вокруг вас все время существует эта параллельная жизнь. И есть мамы, вынужденные тянуть в этой жизни поистине непосильную ношу – своего ОСОБОГО ребенка, и жить рядом , но идти параллельной колеей по жизни, а не в одном ряду с вами.
Будьте толерантны, и задумайтесь –возможно вот тот непослушный и невоспитанный мальчик, который кричит на полу супермаркета- аутист, и именно поэтому он так ужасно себя ведет. И его мама не заслуживает презрительного взгляда, она заслуживает уважения, потому что она — МАМА ОСОБЕННОГО РЕБЕНКА, которая принадлежит не себе, а ТОЛЬКО ЕМУ. И это – на всю жизнь.

Оглянитесь, присмотритесь повнимательнее, и вы наконец заметите их . На детских площадках, в супермаркетах, в транспорте, на улице. Вокруг нас есть мамы, которые живут жизнью, полной ежедневных, ежечасных тревог, тягот и лишений. Их жизнь похожа на ежедневный изнуряющий марафон, их жизнь -это ежедневная борьба не только за своего ребенка, но и борьба с обществом, которое отворачивается и не воспринимает таких детей.
Будьте толерантными, и всегда задумайтесь, прежде чем осуждать маму «такого взрослого невоспитанного мальчика». Возможно за его невоспитанностью стоит непреодолимая для этой мамы стена- его диагноз… Отнеситесь с пониманием, и возможно, маме такого ребенка станет хоть чуточку легче от осознания того, что ее ПОНИМАЮТ окружающие.

«Особые» с «общетипичными»

Калининградский психолог Ирина Карапитян рассказывает, что общение «особых» детей с «общетипичными» важно и для тех и для других.

«Когда люди знакомятся с особенными детьми, они понимают, что те в 99 случаях из ста не опасны, дружелюбны. Начинается общение совершенно другого рода. Общетипичные дети и их родители учатся разговаривать с особенными детьми, учатся им помогать. И тут ещё неизвестно, кто кому больше помогает».

Ирина приводит пример: в «Школе будущего» в посёлке Большое Исаково в обычных классах учится несколько особенных детей. «Там я вижу очень успешные истории. И классу нравится, что им доверяют.

Дети устраивают для своей особой одноклассницы спектакли, оберегают девочку в школе.

Родители помогают этому ребёнку, периодически собирают для неё деньги на лечение. Они её любят, считают частью коллектива и даже какой-то особенностью своего класса, «изюминкой». Естественно, эта девочка с радостью ходит на занятия и не представляет своей жизни без школы».

Уроки жизни

Когда Анике было три года, у нее родилась младшая сестра.

— Я решила, что, если я забеременела, значит, так должно быть. Беременность была прекрасная. Вторая дочь родилась абсолютно здоровая, из болезней — максимум насморк. Девочки общаются, как и все сестры. Вместе играют, смотрят мультики, иногда выясняют отношения. У нас нет установок, что Аника не как все, что она особенная, с отклонениями. Мы надеемся, что нам удастся и в будущем удержать поддержку и понимание между сестрами, — говорит Зара Енокян.

По словам мамы, у Аники нет комплексов — она любит себя и считает самой красивой, общается с детьми во дворе. Но бывает, что дети показывают пальцем, собираются вокруг или начинают расспрашивать. Родители воспринимают это спокойно.

— Я часто наблюдаю за родителями больных деток в больницах. Много отчаявшихся, которые начинают винить детей в своих проблемах, — говорит Зара. — Я мечтаю открыть в Рязани центр реабилитации для детей с редкими заболеваниями, а для родителей — службу психологической поддержки, потому что у них часто ломается психика, не всегда удается сохранить спокойствие, состояние равновесия без принятия особенного ребенка. Это очень тяжело, в мире особенных детей лучше не жить и не видеть, но, если сталкиваешься, нужно держаться, жить, не сломаться. Принимать ребенка с любовью. Когда видишь большие испытания, полностью меняется мировоззрение и ты по-другому относишься к этой жизни.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector